Пилот Haas Формулы‑1 Оливер Бирмен подробно описал эмоциональное впечатление от управления оригинальным Lotus 97T 1985 года, на котором Айртон Сенна одержал свою первую победу в Гран‑при. В беседе на подкасте F1 Beyond The Grid он рассказал, как проехал на этой машине по Сильверстоуна и признался, что момент довёл его до слёз.
Впечатления от исторической машины
Бирмен подчёркнул силу переживаний, вызванных воссоединением с историей гонщика. Он сказал, что разделял этот момент с отцом и девушкой, а также с механиком, который обслуживал машину в тот день, и с бывшим гонщиком Каруном Чандхоком.
Он назвал опыт «одним из лучших дней в своей жизни» и подробно рассказал о своих ощущениях в интервью. Далее идут его слова о значении именно этого шасси для истории Сенны:
«Я думаю, это было сочетание разных вещей. Но самое важное — то, что это было именно то шасси, на котором Айртон выиграл свою первую в карьере гонку».
«Я, конечно, никогда не видел его лично. Для многих он был абсолютным эталоном, и его трагическая гибель в 1994 году очень потрясла мир автоспорта».
«Ехать на его первой в жизни машине, причём в сопровождении механика, который тогда обслуживал эту машину, — это было очень эмоционально. Его инженер был со мной в тот день на Сильверстоуне. Я делил этот момент с моим отцом и моей девушкой, и знал всю историю Айртона — его удивительную карьеру и трагический конец. Для меня это был очень сильный момент».
«Я знал, что стану очень эмоциональным, потому что с такими вещами я иногда действительно не могу сдерживать чувства. Как только мой менеджер сказал мне за месяц, что мне предстоит сделать, я понял: это будет действительно сильный день».
Последний круг и нарушенное требование по ограничению пробега
Бирмен рассказал о строгих инструкциях команды сохранить двигатель, но при этом попытаться максимально прочувствовать машину на трассе. Он описал последовательность событий на последнем отрезке, когда решился на дополнительный круг вопреки указаниям команды:
«Езда на этой машине действительно была одним из лучших дней в моей жизни, и эти эмоции сильно на меня напали потом».
По словам гонщика, ему категорически сказали проехать только три круга, чтобы сохранить мотор. Однако он всё же выбрал ещё один выход на трассу и подробно вспомнил, как это произошло:
«Они сказали: ‘Хорошо, когда увидишь машину с камерой, потому что на трассе была машина с камерой, когда увидишь её на выходе Магготтс и Бекеттс, просто вставай за ней и следуй обратно в пит‑лейн’».
«Но я помню, что подумал: ‘О, я ещё не могу останавливаться. Я только разогнался.’ Поэтому помню, что сделал ещё один круг».
«Я проскочил мимо машины с камерой на полном газу. Вся пит‑волл уже не смотрела, потому что ожидали, что я заеду в боксы, а я пронёсся мимо ещё на один круг, и это был действительно триумфальный круг».
«Мне это очень понравилось. И я помню, как въехал в боксы; с тормозов немного шёл дым, потому что на последнем круге я очень‑очень давил. Это было супер весело».
Значение опыта для Бирмена
По словам Бирмена, этот эпизод остался личным и эмоциональным переживанием. Он подчеркнул, что момент был важен не только как езда на историческом автомобиле, но и как совместный опыт с близкими и представителями команды, которая обслуживала ту машину.
История завершается воспоминанием о решающем дополнительном круге, который стал кульминацией короткой, но насыщенной сессии на легендарном автомобиле.
