Разговор с Арвидом Линдбладом запомнился простотой и честностью: молодой пилот говорит прямо и без заранее выверенных фраз. Он — самый молодой пилот на стартовой решётке Формулы‑1; через несколько дней после беседы ему исполнится 19 лет. За внешней юностью видна удивительная собранность. Несмотря на возраст, в его манере общения слышна зрелость: под шлемом и гоночным костюмом — история упорства, трудностей и ясного представления о собственных целях.
Как Линдблад попал в систему Red Bull
Три года назад, во время Гран‑при Бельгии 2023 года, в гостеприимстве Red Bull обсуждали перспективы молодого пилота: тогда у него ещё не было крупных титулов в моноклассах. Именно в тех разговорах прозвучало предсказание о его будущем:
«Через три года он будет в Формуле‑1», — заявил тогда бывший советник Red Bull.
2 декабря прошлого года команда Racing Bulls официально подтвердила развитие событий и объявила Линдблада одним из своих гонщиков на сезон Формулы‑1 2026 года. Линдблад пересказывает начало своей истории так: он присоединился к программе Red Bull Junior в конце 2020 года, встретился с Хельмутом Марко в возрасте 12–13 лет, и на той первой встрече в основном говорили только они двое; отец был рядом, но не вмешивался в диалог.
«Почему он был настолько уверен? Я задавал себе тот же вопрос. Думаю, многое зависело от моей ментальности. Я присоединился к Red Bull Junior Team в конце 2020. Мне было 12 или 13, когда я впервые встретил Хельмута. Мой отец пришёл со мной, но на встрече, по сути, говорили только Хельмут и я.»
«Мой отец позже сказал мне, что одна из вещей, которые впечатлили Хельмута больше всего, — это увидеть ребёнка, который уже точно знал, чего хочет, и полностью сосредоточен на достижении этой цели.»
Многие пилоты называют Формулу‑1 мечтой детства; Линдблад подчёркивает, что для него это всегда была чёткая цель. Он вспоминает, как в детстве сказал матери, что не пойдёт в университет, а станет гонщиком Формулы‑1:
«Я не собираюсь в университет. Я буду гонщиком Формулы‑1.»
Он отмечает, что это не был детский каприз: уже в раннем детстве его мотивация заключалась не только в попадании в Формулу‑1, но и в желании быть конкурентоспособным и бороться за победы. Даже в шесть‑семь лет он хотел не просто участвовать, а бороться за подиумы и победы.
«Просто это то, чего я хотел. С самого раннего детства моя цель была Формула‑1. Но дело было не только в том, чтобы туда попасть. Даже когда мне было шесть или семь, я не мечтал просто участвовать в Формуле‑1 — я хотел быть конкурентоспособным. Я хотел бороться за победы.
Я не могу объяснить, почему думал иначе, чем другие дети. Так работал мой ум. Конечно, я занимался другими видами спорта: играл в футбол в школе, ходил на плавание. Но я никогда не представлял, что что‑то из этого станет моим будущим. Для меня существовала только Формула‑1.»
Отказ от «плана Б» и люди, повлиявшие на карьеру
На вопрос о запасном плане Линдблад ответил коротко и решительно: у него никогда не было «плана Б». Он признаёт, что всегда рассматривал только один путь и потому не чувствовал страха перед ожиданиями:
«Нет. Никогда. Потому что в моей голове план A всегда должен был сработать. Даже когда мне было пять или шесть, я не мог представить будущее, где я не гоняюсь в Формуле‑1.
Это просто не было возможностью в моей голове. Может быть, поэтому я никогда не испытывал страха перед ожиданиями. Многие пугаются такой огромной амбиции. Я, честно говоря, никогда не был среди них.»
В ретроспективе он называет двух людей, которые сыграли ключевую роль в его развитии. Первым он называет Оливера Роуленда, с которым познакомился в семь лет и который затем стал его наставником.
«Оливер Роуленд, без сомнений — кроме моей семьи. Он, наверное, тот человек, который помог мне больше всех. Я встретил его, когда мне было семь. Сначала мы просто провели несколько дней тестов на картах вместе, но наши отношения продолжали расти.
После того как я выиграл чемпионат Британии по картингу, мы стали работать гораздо теснее. Он многому меня научил — не только как гонщика, но и как человека. Я искренне верю, что моя карьера была бы совсем другой без Оливера.
Конечно, я также должен упомянуть Хельмута Марко. Он дал мне невероятную возможность. Он верил в меня, даже когда другие в это не верили, и если я здесь сегодня, то во многом благодаря ему. Я всегда буду ему благодарен. Это два человека, оказавшие наибольшее влияние на мой путь.»
Он вспоминает, что имя начало появляться в паддоке в тот момент, когда отец получил звонок за завтраком в Портимане перед картинговым чемпионатом — из Граца пришло предложение встретиться с Марко. Встреча состоялась утром в воскресенье Гран‑при Португалии 2020 года, перед визитом Марко на трассу, и именно с этого момента Линдблад попал в программу.
«Я не могу вспомнить, подписали ли мы тогда соглашение, но именно тогда он сказал нам, что мы присоединяемся к программе. Именно оттуда всё и началось.»
Переход в Формулу‑1 и отношение к давлению
Линдблад говорит, что переход в Формулу‑1 действительно изменил его жизнь, но он старается принимать это и ценить каждый момент. Он подчёркивает умение адаптироваться и наслаждаться происходящим.
«Всё совершенно иначе по сравнению с предыдущими годами. Моя жизнь сильно изменилась, но мне это нравится. Гонять в Формуле‑1 — это то, о чём я мечтал с детства, поэтому я стараюсь наслаждаться каждым моментом и по-настоящему ценить то, что происходит со мной.
Я легко адаптируюсь к новым ситуациям, поэтому в основном воспринимаю всё по мере поступления. Но иногда я останавливаюсь и напоминаю себе, что столько лет всё, чего я хотел — было оказаться в этом паддоке и управлять этими автомобилями. Вот почему я стараюсь ценить каждый момент.»
О системе Red Bull он говорит как о возможности, а не о суровом отсеве: для него это была помощь и вера в его потенциал. Он воспринимал приглашение как доверие и поддержку в достижении цели.
«Я знаю, как люди это видят, но у меня не было такого ощущения. Для меня это была просто огромная возможность. Я думал: „Эти люди верят в меня. Они помогают мне добраться до Формулы‑1.“»
О давлении он рассуждает просто: внешнее давление не пугало его, он воспринимает результат прежде всего как личную ответственность. Если он медленнее — он огорчит прежде всего себя.
«Я никогда не чувствовал того давления, о котором все говорят, потому что в моей голове всё было очень просто. Если я не буду достаточно быстр, я расстрою самого себя. Это не будет виной Red Bull — это просто означало бы, что я не был достаточно хорош. Так что я никогда особенно не ощущал давление. Первый раз, когда я увидел шлем Red Bull, единственной моей мыслью было: „Ух, как классно это выглядит.“ Вот и всё.»
Он признаёт, что со временем давление может появиться, но пока главное — личная ответственность за собственную работу. Для него быть здесь — осуществление мечты, и потому он не хочет превращать это в источник страха.
«То же самое сейчас, когда я в Формуле‑1. До моего прихода все говорили, что давления будет огромное. Я уверен, что наступит момент, когда я его почувствую, но честно говоря, пока нет.
Быть здесь — это то, чего я хотел с пяти лет. Я всю свою жизнь работал ради этого. Я благодарен всем, кто помогал мне на этом пути, но в конце концов это моя мечта. Я живу ею для себя. Так почему же я должен испытывать давление?»
Журналист спросил о самых сильных эмоциях в автоспорте; Линдблад выделил два ключевых эпизода. Первый — двойная победа в Сильверстоуне в Формуле‑3 в 2024 году, когда он прошёл путь от 11‑го места до двух побед подряд.
«Впервые в жизни я был настолько переполнен эмоциями, что почти потерял над собой контроль. Я кричал по радио. Я не мог поверить в то, что только что случилось. Я был невероятно счастлив. Ощущение превзошло всё, что я когда‑либо мог себе представить. Обычно реальность не оправдывает мечты, но в тот день она их превзошла. Это было нечто, чего я даже не мог вообразить.»
Второй памятный момент — победа в спринте Формулы‑3 в Бахрейне. Он называет её облегчением и доказательством, что переход из Формулы‑4 в Формулу‑3 возможен и успешен.
«Спринт Формулы‑3 в Бахрейне. Эта победа сняла огромный груз с моих плеч. Перейти сразу из Формулы‑4 в Формулу‑3 считалось почти невозможным. Никто не делал всего один сезон в Формуле‑4 и сразу не был конкурентоспособен в Формуле‑3. Это, вероятно, был самый большой шаг в моей карьере.»
Интересно, что он не поместил дебют в Формуле‑1 на первое место в списке самых сильных эмоций. Вместо этого Линдблад выделил эпизод в Мельбурне: на стартовой решётке после гимна Оливер Роуленд обнял его и сказал слова, которые сильно на него повлияли:
«Все эти годы тяжёлой работы были ради этого момента.»
Эмоции нахлынули так сильно, что он прослезился — перед глазами промелькнула вся жизнь, воспоминания от семи лет и дальше, все трудные моменты и годы сомнений. Это было мгновение полного осознания достигнутого.
«Что‑то случилось внутри меня, чего я никогда раньше не испытывал. На одну‑две секунды перед моими глазами промелькнула вся жизнь. Я увидел себя в семь лет. Потом в восемь. Я вспомнил, как мечтал о Формуле‑1. Я вспомнил каждый трудный момент, каждый год, когда я задавался вопросом, удастся ли мне когда‑нибудь это сделать.
Я начал плакать. Потом остановился почти сразу, потому что мне нужно было поехать на гонку, но это было чувство совершенно иного рода, чем всё, что я испытывал ранее. В тот момент я действительно осознал: «Я сделал это. Я — гонщик Формулы‑1.»»
Он подчёркивает, что путь в Формулу‑1 — это не только титулы и результаты, но и личная история со всеми сомнениями и преодолениями. Для него эти переживания остаются особенно значимыми.
«Трудно даже объяснить, что это было. Но я искренне не думаю, что когда‑либо снова испытаю эмоцию такой силы.»
Стремление к мастерству, семья и жизнь вне трассы
Размышляя об «идеальном круге», Линдблад говорит, что раньше считал его недостижимым идеалом, а теперь видит редкие моменты, когда пилот способен превзойти привычные возможности. Эти состояния, по его словам, приходят редко и непредсказуемо.
«Это интересный вопрос. Когда я был моложе, я был уверен, что совершенного круга не существует. Это была как невозможная идеал — можно было лишь пытаться приблизиться к нему.
Сегодня я думаю иначе. Я верю, что бывают крайне редкие моменты, когда ты способен выступить лучше, чем обычно. Я представляю, что это случается, когда ты борешься за чемпионство мира или за что‑то действительно значимое. В такие моменты пилот может войти в совершенно иное ментальное состояние. Почти как будто кто‑то сидит у тебя на плече и помогает.
Ты уже не думаешь сознательно о том, что делаешь. Всё происходит автоматически. Ты просто едешь, инстинктивно, и вдруг выдаёшь круг, который почти не кажется реальным. Я не думаю, что это можно заставить. Если попытаться его сфабриковать, этого не произойдёт. Оно просто должно прийти естественно. И, вероятно, это случается раз или два за всю карьеру.
Ирония в том, что часто это происходит в трудный период — когда на тебе давление, когда ты борешься, когда тебе нужно нечто большее. Иногда именно тогда удаётся достичь очень особого состояния.»
Вне трассы Линдблад стремится сохранить обычную молодёжную жизнь и объясняет, почему не хочет жить в Монако: там повсюду команды и гонщики, и он теряет возможность отдохнуть от гоночной среды. Он предпочитает спокойную жизнь у моря, походы в кино, прогулки и встречи с друзьями.
«С детства моя жизнь была совсем не такой, как у моих друзей. Когда я на трассе, я хочу быть гонщиком Формулы‑1. Но когда я уезжаю домой, я просто хочу быть 18‑летним. Я хочу обычную жизнь. И там, где я живу сейчас, это именно то, что у меня есть.»
Линдблад подробно рассказывает о семейном прошлом по обеим линиям и подчёркивает роль труда и преодоления лишений в воспитании. Он отмечает, что его материнская семья пережила серьёзные потери и должна была заново строить жизнь в Великобритании.
«Моя бабушка и дедушка приехали из Пакистана. В какой‑то момент они потеряли всё. Буквально всё. Ночью у них не осталось ничего, кроме той одежды, которую они носили, и того, что они могли унести с собой. Они приехали в Великобританию и должны были заново строить свою жизнь с нуля. Они невероятно много работали, чтобы создать будущее, и стали врачами.»
Он подчёркивает, что рос среди людей, которые добивались всего своим трудом, и поэтому никогда не рассматривал обычную жизнь как приемлемую цель.
«Для меня довольствоваться обычной жизнью никогда не было вариантом. Я всегда хотел сделать что‑то особенное.»
Журналист поинтересовался практическим моментом: правда ли, что у Линдблада ещё нет водительского удостоверения. Он ответил с улыбкой и объяснил причины: до недавнего времени он был настолько занят, что не находил времени, а организованная жизнь позволяла обходиться без прав:
«Да, это правда! (смеётся) Я был настолько занят, что никогда не находил времени. И, если честно, часть меня даже нравилась мысль о том, чтобы попасть в Формулу‑1 без водительского удостоверения. Мне казалось, это забавная история.
Но теперь это становится проблемой. Моя мама всё ещё водит меня, или я беру Uber. До недавнего времени мне действительно не нужны были права. Моя жизнь была организована так, что можно было обходиться без них. Но сейчас я нашёл потрясающий тренировочный комплекс с тренажёрным залом, бассейном, легкоатлетическим стадионом и всем, что мне нужно. Единственная проблема — он примерно в 20 минутах от дома. Я не могу вечно просить отца везде меня возить. Так что я наконец начал оформлять права. Разница в том, что теперь, впервые, они мне действительно нужны. Так что я это сделаю.»
К деньгам он относится прагматично: приоритет для Линдблада — спортивные достижения, а финансовое вознаграждение он видит естественным следствием результатов. Вместе с тем он уже думает о личном бренде и партнёрствах за пределами трассы.
«Честно говоря, я не думаю об этом особо. Мой подход очень простой. У меня спортивные цели. Если я их достигну, деньги придут естественно. Поэтому это не занимает моих мыслей.
Меня больше интересует построение личного бренда. Не только имидж, но и то, как я хочу развивать карьеру вне трассы. Мне нравится мода. Мне нравится музыка. Мне интересно понять, с какими компаниями я хочу работать, какие партнёрства имеют смысл и как я могу расти в этой сфере. Это то, о чём я думаю. Не потому, что хочу больше зарабатывать, а потому, что хочу делать всё правильно и строить что‑то долговечное.»
В завершение беседы Линдблад рассказал о планах на будущее за пределами Формулы‑1: он хочет продолжать соревноваться и пробовать разные чемпионаты и форматы гонок. По его словам, мир гонок велик, и он намерен изучать разные серии после завершения этапа в Формуле‑1:
«Когда я думаю о своём будущем, я понимаю, что во многом остаюсь тем же человеком. Конечно, я хочу долгую карьеру в Формуле‑1. Я бы хотел оставаться здесь 10 или 15 лет. Но когда эта глава закончится, я хотел бы попробовать совершенно другие впечатления. Я бы хотел несколько сезонов выступить в IndyCar. Я хотел бы попробовать австралийский чемпионат Supercars и изучить другие виды автоспорта, которые меня интересуют. Мир гонок огромен.»
Разговор с Арвидом Линдбладом выявил сочетание юношеской целеустремлённости и зрелого отношения к карьере: он чётко называет приоритеты, выделяет ключевых людей на своём пути и объясняет, почему для него важна обычная жизнь вдали от трассы. В его рассказах о победах, сомнениях и семейной истории не было притянутой драматургии — лишь последовательное и личное объяснение мотивов и выборов молодого гонщика.
